Москва. Миллениум.

Аннотация

Москва 90-х задыхается в рыночном угаре. Инженер «Бурана» сторожит павильон «Космос», превращённый в вещевой базар. Часовщик в мастерской на Соколе пытается замедлить бешеный бег «Ролекса» бандитского «шефа».

Сквозь треск радиопомех и звон золотых шестерёнок прорывается эхо уходящей эпохи. Реальность готовится к неизбежной перезагрузке — мистической, городской и очень московской.

Превью

Ленинградский вокзал отдавал запахами хлорки, сырой штукатуркой и чебуреками. Случайный наблюдатель мог даже подумать, что неравнодушные сотрудники пытались отмыть исторический налёт последнего десятилетия с пола и стен, но на полпути, похоже, бросили, ощутив явные перемены и веяния нового тысячелетия. В переходах и коридорах вокзала завывал неприятный сквозняк. Своими порывами он сдёргивал с пассажиров кепки и капюшоны, гонял обёртки от «Сникерсов» и клочки газет с заголовками про Давос и очередную депутатскую потасовку, произошедшую в прямом эфире «Парламентского часа».

Некоторые табло у касс уже устали жаловаться на жизнь и сдались на милость победителей. Вместо «Псков» высвечивалось «СКОВ», вместо «экспресс» — «ПРЕСС». Впрочем, сообразительные пассажиры с крепким образным мышлением, присущим большинству граждан нашей страны, не испытывали проблем с интерпретацией этих сокращений.

На первый путь уже подали современное чудо техники. У платформы пассажиров встречал поезд «Сокол-250», устремившись вперёд своим уверенным аэродинамическим профилем. Всего пять лет назад о нём даже писали в «Коммерсанте», обещая гражданам чудо инженерной мысли и щедро рассыпая на страницах слухи о новой надежде железных дорог. Теперь же он стоял у платформы со слегка уставшим видом, облупившейся синей полосой вдоль борта и следами неудачно закрашенной нецензурной надписи под одним из окон. Впрочем, внутри вагонов ещё сохранялся запах свежего пластика и дерматина, приправленный отчётливой примесью пота и растворимого кофе.

Фрагмент · полный текст — на Литрес